«Сейчас там кошмар»
Пункт приема гуманитарной помощи в Новороссийске. Фото: Наталья Решетняк.

Пункт приема гуманитарной помощи в Новороссийске. Фото: Наталья Решетняк.

Корреспондент РП узнала, как из Новороссийска доставляют гуманитарную помощь жителям Юго-Востока Украины

Аксана Черепанова и Яна Борисова уже доставили ополченцам Донецкой и Луганской областей несколько партий гуманитарной помощи через российско-украинскую границу. Девушки — волонтеры общественной организации «Гуманитарные войска».

Собирать грузы гуманитарной помощи для жителей Юго-Востока Украины они придумали еще в марте этого года, когда работали в одном из мебельных магазинов Новороссийска. Поначалу получалось плохо. Трудно было распространить информацию о том, что собирается партия гуманитарного груза. Да и люди относились к девушкам с недоверием. Поэтому, когда они случайно узнали о питерской организации «Гуманитарные войска», помогающей украинским ополченцам, не раздумывая, созвонились с ее куратором.

«Наш телефон не смолкал ни на минуту»

Из последней «гуманитарной» командировки девушки вернулись 27 июня. И до сих пор находятся под впечатлением.

Обычно они отвозили груз и в этот же день возвращались домой. Но на этот раз девушки задержались в Донецке на трое суток. Помогали устраивать переселенцев, очереди из которых растянулись на несколько километров.

— Мы должны были приехать в пункт пропуска «Изварино», забрать трех жен ополченцев и вернуться обратно. Но как только мы там оказались, увидели все это — решили отпустить машину, на которой приехали, и помогать на месте, — рассказывает Яна.

— С 17 по 18 июня пошел очень большой поток беженцев. Пешая очередь на границе достигала более 3,5 км, и лагерь не был готов к такому потоку, — продолжает Аксана. — Дети спали на земле на полотенцах и покрывалах, которые им выносили сердобольные местные жители. Взрослые тоже были измучены: практически никто не взял с собой ни еды, ни воды. И купить это люди не могли, так как им негде было обменять гривны на рубли. Некоторых на границу приехали встречать родственники. Но много было тех, которым вообще было некуда идти. Они покинули территорию Украины окольными путями, естественно, минуя миграционную службу.

— Наш телефон не смолкал ни на минуту. Люди звонили бесконечно, просили помочь. Мы, конечно, первый час были в панике: они на нас надеяться, а мы сами толком ничего не знаем. Но быстро собрались, поехали искать лагерь, администрацию. Оказалось, разбит большой палаточный лагерь временного размещения в Донецке. Стало легче, — добавляет Яна.

Девушки говорят, что все, кто работает с беженцами, очень терпеливы.

— Мы были свидетелями того, как переселенцы в отчаянии буквально трепали сотрудников администрации и полиции, чтобы те им сказали, что делать дальше. И те терпели, спокойно все разъясняли, — вспоминает Аксана.

Две ночи девушки спали на лавочках под дождем. Они помогли разместить более сотни семей, три из которых забрали с собой в Новороссийск.

— Как относятся к мужчинам-переселенцам? — спрашиваю я.

— Настороженно, — отвечает Яна. — Когда едет отец многодетной семьи — это понятно, потому что некому пятерых детей кормить будет. А когда братья и двадцатипятилетние «подростки» едут — вот это непонятно. У нас даже конфликт по этому поводу возник. Мы сразу сказали, что помогать будем, в первую очередь, женщинам, детям и старикам. За что начальник пожарной охраны, который там работал, назвал нас провокаторами и организовал проверку документов. Проверку мы прошли быстро и продолжили работу.

«Многие стесняются принимать помощь»

Небольшое полуподвальное помещение по адресу ул. Индустриальная, 8 — штаб станичного казачьего общества Приморского округа Новороссийска. Здесь сейчас размещен пункт приема гуманитарной помощи, которую собирают Яна и Аксана. Раньше он находился прямо в мебельном магазине, где работали девушки. Но в середине июня магазин закрылся, нужно было искать новое место. Местное казачество откликнулось, и нашло место для мешков с продуктами и одеждой.

В день сюда приходят человека два-три. Приносят одежду, средства личной гигиены, постельное белье и еду: консервы, крупы, сахар, сгущенку.

— Отзываются люди, — говорит Аксана. — Пусть маленькими пакетами, но приносят.

Примерно раз в неделю волонтеры «Гуманитарных войск» созваниваются и общими усилиями формируют грузы, которые равномерными партиями идут в Донецк и Луганск.

— Важно, что помощь идет адресная. Везти все подряд смысла нет. В одной области, например, хлеба не хватает, а в другой — воды. Поэтому люди пишут нам списки того, что им необходимо. И мы, исходя из этого, собираем партии, — объясняет Яна.

Большую помощь девушкам оказывает вольное казачество Темрюка. Оно дает им транспорт и охраняет на протяжении всей поездки. Вообще, доставка гуманитарного груза — это настоящая спецоперация.

– Пока с божьей помощью наши грузы безопасно доходят до ополченцев, — говорит Аксана. — А 20 июня наши знакомые ребята из «Гуманитарных войск» попали под обстрел на Должанском пункте пропуска. Мы тоже собирались ехать через этот пункт, но нас вовремя скоординировали.

В этот момент в комнату нерешительно входит Юлия. Молодую девушку с пятилетним сыном в середине июня из Кировска Луганской области вывез муж-ополченец. В Новороссийске ее приютила девушка, с которой Юлия познакомилась в интернете.

Аксана проверяет Юлины документы и спрашивает, в чем она нуждается в первую очередь.

Девушка стесняется, и не говорит конкретно, что ей необходимо. Яна и Аксана уверенно начинают собирать коробку с продуктами и пакеты с вещами.

Юля рассказывает, что вчера она ходила узнавать насчет документов. Ей дали стопку бумаг со словами: «Иди, изучай!».

Второй день она изучает и думает, какой статус выбрать: добровольная или вынужденная миграция?

– Скорее всего, я выберу статус временного убежища, — сбивчиво рассуждает Юля. — У меня там мама одинокая осталась, мне надо ее забрать. Не могу так, чтобы я была в безопасности, а она там.

– А почему мама не поехала с вами? — интересуюсь я.

– Она пока ко всему относится с оптимизмом. У нас там только перестрелки маленькие были, но все равно ведь неизвестно, что завтра будет. Да и муж в ополчении, кормить семью нечем. Вы не представляете, насколько там сейчас страшно! Там не разбирают — женщина, ребенок — стреляют во всех подряд. А если узнают, что муж ополченец, то вообще чуть ли деньги за наши головы дают.. Девочек молодых насилуют. Когда я уезжала, муж оборудовал подвал, спустили туда все необходимое, еду, воду. Хотя дома у нас такие, что раз стрельнешь, они разваляться, — Юля начинает плакать. — Хочется домой. Дома — все. Я не представляю, как мне тут вертеться одной, куда ребенка деть, если я на работу выйду. Если бы хотя бы маму забрать. У мужа спрашиваю: «Когда все закончиться?». Он отвечает: «Не надейся, что ты скоро вернешься домой».

В это время Яна с Аксаной закончили собирать вещи для Юли. Два пакета и коробка с продуктами еле-еле уместились в детскую коляску. Юля все еще стесняясь, искренне благодарит девушек.

– Многие стесняются, — объясняет Яна. — Особенно, если люди там жили в достатке, им очень тяжело принимать гуманитарную помощь. Иногда приходится даже уговаривать.

Мы возвращаемся в штаб. Девушки снова принимаются собирать продукты и вещи, чтобы отвезти их еще двум семьям. Я спрашиваю их, сколько новороссийских семей приютили у себя переселенцев.

– Не считая Юли, которая живет у своих знакомых, мы знаем еще трех жителей нашего города, принявших у себя беженцев. Причем каждый из них принял по две семьи, — рассказывает Аксана. — Одна женщина предоставила двум семьям квартиру, которую она раньше сдавала в аренду. Еще одна женщина приютила две семьи непосредственно в доме, в котором живет. И две семьи разместил у себя на базе отдыха один предприниматель из Абрау-Дюрсо.

«Трупы тут же закапывают»

Девушки вызывают такси, и мы едем к переселенцам из Краснодона Луганской области — Наталье и Анне.

По дороге Яна рассказывает, что иногда им помогают совершенно случайные люди. Например, недавно они познакомились с дальнобойщиком из Цемдолины, и тот предложил им свою помощь. Благодаря ему удалось доставить на приграничье одну из последних партий гуманитарной помощи и вывезти в Краснодарский край несколько семей ополченцев.

— А родные как относятся к вашей деятельности? — спрашиваю.

— Очень отрицательно, — со вздохом отвечает Аксана. — У меня скандалы дома по этому поводу. Мама считает меня беспечной. Я пытаюсь объяснить свою позицию, но, видимо, у меня не получается. Если честно, мы с Яной и сами не можем четко ответить на вопрос, почему мы этим занимаемся. Когда начинали, то не думали, что так все закрутится. А сейчас, наверное, просто не можем бросить тех людей, которые рассчитывают на нашу помощь.

Аксана — мама четверых детей. Самому младшему, Леве, четыре года. Яна живет с мамой и прекрасно понимает, насколько тяжело той приходится, когда она уезжает на границу с Украиной. Но девушка уверена, что то, чем она занимается — дело важное.

Когда мы подъезжаем к месту назначения, таксист не берет с девушек денег и помогает разгружать машину. Жены ополченцев Наталья и Анна рады нам, угощают всех кофе.

Дочь Натальи, школьница Саша разбирает пакеты с одеждой, забегает на кухню и показывает маме обувь, которую ей привезли, затем — купальник.

Наталья ее одергивает: «Лишнего не бери! Другим пригодится!»

Анну перевез через границу муж. Наталья выезжала на автобусе, который выделило ополчение для своих жен и детей.

— Мне позвонили и сказали, что автобус через час. Что брать, что не брать? Я была в полной растерянности. Но в итоге успела собраться и выехать с дочкой, — вспоминает Наталья. — Вообще, с этими автобусами там тоже твориться неразбериха. В них пытаются попасть все, кому не лень. Подтасовывают списки, и вместо жен ополченцев на них выезжают семьи руководства, приближенных к руководству, жены контрабандистов.

Анна стоит рядом с Натальей, молчит и крепко обнимает мягкую игрушку, которую она нашла среди «гуманитарки». Двухлетний сын Анны спит.

На вопрос: «Планируете ли вы вернуться обратно?», Наталья отвечает:

— Не знаем. Как там оно дальше будет? Сейчас там кошмар. То, что показывают по российскому телевидению, это лишь мизерная часть того, что происходит на самом деле. Например, мне родственники из Красного Лимана звонят, говорят, у них в городе стоит трупный запах. Да и как могут правдивую информацию показывать о жертвах, когда украинская армия сама не знает, сколько у них жертв? Они там между собой могут что-то не поделить и стреляют друг в друга, а трупы тут же закапывают.

— Как вас в Новороссийске приняли? Хозяйка не ставит какие-то свои условия?

— Что вы! Она просто золотая женщина. Бывает, звонит, спрашивает: «Девчонки, у вас хлеб есть?». Мы ей отвечаем, что еда у нас есть, чтоб она не везла.

Беженки тоже пока не определились, какой статус им выбрать. Но планируют вплотную заняться оформлением документов в ближайшее время. Наталья уже думает, куда можно устроиться на работу.

«Сто лет назад тут ничего не было» Далее в рубрике «Сто лет назад тут ничего не было»Как менялись и развивались районы Новороссийска Читайте в рубрике «Титульная страница» Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина СарсанииСмерть знаменитого актера и футбольного функционера вызвала вопросы Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина Сарсании

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»